Василий Шумов

Одним из ярких и знаковых событий на прошедшей «Пилораме 2009» стало выступление «облегченного» состава группы «Центр».Александр Липницкий, представляя группу со сцены, напомнил такую историю:

«В конце восьмидесятых годов прошлого века была такая популярная телепередача „Музыкальный ринг“. Питерский рок тогда славился выше, чем московский. Соответственно москвичи, как правило, проигрывали. Однако выступление группы «Центр» стало исключением, и эта команда с большим отрывом выиграла то импровизированное соревнование...»

То выступление на ТВ, и крутящиеся клипы в программе «Взгляд» перевело «Центр» из разряда андеграунда в состав культовых групп постсоветского пространства. Однако с отъездом лидера группы в Америку, команда прекратила свое концертное существование.

Вскоре «Центр» реанимировался на интернет просторах, снова став знаковой и авторитетной командой в русле рок авангарда. И вот, по прошествии почти двадцатилетнего периода, Василий Шумов вернулся в Россию. Одним из первых массовых концертов, стало выступление в бывшей политзоне «Пермь-36». Вместе с гитаристом Валерием Виноградовым, под открытым небом «полевой» сцены «Пилорамы», был отыгран часовой видео-концерт «У прошлого нет будущего» для старых и новоиспеченных поклонников прикамья. Так же Шумов выступил в качестве солиста в «ОтЗвуках Му», спев с ними песню «Серый голубь». Во время прогулок по лагерю музыкант охотно поделился своими мыслями.

На какой срок ты приехал в Россию?

— Это трудно объяснять, потому что, люди мыслят категориями. Есть такая ужасная аббревиатура «п.м.ж.». Я живу там, где у меня есть какие то творческие проекты. Сейчас их накопилось довольно много — значит, я здесь нахожусь. Что буду делать через год — не знаю.

А разницу чувствуешь в своем творчестве. Что было тогда, в 89-м на альбоме «Сделано в Париже» и теперь? На мой взгляд, в старых вещах было больше позитива, нежели теперь.

— Человек, наверно, с возрастом становится более циничным и конкретным. Люди матереют. Старых людей уже особо ничем не испугаешь. Они не впечатлительные.

Но куда это уходит? Раньше ты пел: «Когда вам не весело, или не хочется жить — попробуйте до вечера все это отложить...», а теперь: «Старые люди никому не нужны, старые люди обуза для страны — после тридцати двери закрываются, смена поколений это называется...»

— Так это же реально. Мне тут сказали, что не после тридцати, а двадцати пяти даже. Я, получаюсь, слишком оптимистичен (смеется).

В одном из блогов кто-то подметил, что когда ты уехал из России, то через год не стало СССР. Теперь ты покинул Америку. Не боишься, что все там окончательно рухнет?

— Америка не рухнет. У нее есть на чем стоять. Здесь стоять не на чем. Когда такое большое пространство уходит, все этого не замечают.

Но хуже уже не будет?

— Вот, что я считаю, так это то, что у плохого — дна нет. Бездна — она такая.

Ощущение «бездны» и стало причиной отъезда в свое время?

— Нет. Ситуация была довольно личная. Дело в том, что, во-первых, в конце восьмидесятых годов мне в Москве стало делать нечего вообще. Я там родился и вырос. В перестройку народ просто ошалел. Все музыканты кинулись, в какие-то кооперативы. Мои знакомые и друзья бросились в бизнес. А я продолжал интересоваться творчеством, и остался один... Перестройка образовала во мне вакуум. А потом, причина еще такая была, я очень интересовался новыми технологиями. Стали появляться первые персональные компьютеры, а в Москве этого нифига не было. А все это, в то время, производилось в Калифорнии. И когда я туда приехал, я понял, что для меня там есть больше занятий, чем в Москве. Потом я еще в арт-институт поступил. Вот такая основная причина.

И покинул страну на пике творчества...

— Ну, я же не занимаюсь музыкой для какого-то там пика, или еще для чего. Я занимаюсь творчеством, а творчество нередко непредсказуемо. И чем больше времени проходит, тем больше убеждаюсь, что нужно быть честным в том, что делаешь. У меня нет, какого-то коммерческого расчета, чтобы вычислять на пике мы или не на пике. Живя в Америке, я продолжал выпускать в России свои пластинки. Да и через интернет мои записи всегда были доступны.

В свое время ты еще был известен, как звукорежиссер «Звуков Му». На чем писались?

— Теперь это все компьютеризировано, а тогда это был реальный пульт, и многоканальный магнитофон. У меня была небольшая восьмиканальная студия Fostex и несколько примочек к ней. То есть был такой стопроцентно аналоговый звук. Цифрового мы ничего не делали.

А в своем «бомбовом» альбоме «Сделано в Париже» то же участвовал в сведении?

— В Париже была хорошая студия, хороший продюсер, супер музыканты, большой лейбл. Все было хорошо. Я был там просто как автор и музыкант. В некоторых песнях изменилась структура, укоротились тексты, из-за того, что расчет был на не русскоязычную аудиторию. Мне это очень тогда понравилось. Я в первый раз увидел, как профессионально такие вещи делают.

В твоих «путешествиях» бросается в глаза некая «женская параллель». Тогда, в конце восьмидесятых твоя супруга была американкой. Нынче, в одном интервью, ты обмолвился о французской «герл-френд». Не значит ли это, что в скором времени Василий Шумов будет жить во Франции?

— Насчет женской параллели, здесь дело такое, как показал опыт, женские темы не очень хорошо вместе срастаются. Я не могу физически не заниматься творчеством, а без женщин я могу обойтись.

Кстати, о последних твоих работах. Промелькнула информация, что ты «замутил» проект под не совсем понятным названием «Содержание». Там уже засветились Александр Скляр, Олег Нестеров и другие... Какую смысловую и практическую нагрузку несет в себе это «Содержание»?

— В музыке важен не только текст. В ней самой уже может быть содержание. В двух словах можно сказать так: Последнее «энное» количество лет в поп и рок-музыке практически исчезло содержание. Создается впечатление, что сознательно создаются песни ни о чем. И сами исполнители тоже совершенно бессмысленны и ни о чем.

Ты думаешь, что этой акцией вы сможете попасть на телевидение? Ведь есть пласт современной музыки, которая попросту не ротируется на основных теле- и радио- каналах.

— У меня нет планов, куда либо прорываться. Я просто хочу привлечь внимание к этому вопросу. Ведь многие живут чисто механически: встал, позавтракал, пошел на работу, вернулся, поужинал, телик посмотрел — и так по кругу. Мне хотелось бы, чтобы были песни, которые выводят людей из этого состояния биороботов и массового анабиоза.

В концерте такой песней, на мой взгляд, была «Смена поколений». Произошло, то, что называется «пипл схавал». Люди в массе стали танцевать под нее. Не боишься, что она может стать в одном ряду с песнями, на текст которых не обращают внимание?

— Нет, не боюсь. Когда меня призывают «ответить за базар», я как раз ставлю в пример «содержания творчества» именно эту песню. Трудный момент проекта в том, что это должно быть хорошо сделано и современно. Более того, я усложнил для себя задачу тем, что все это должен быть только новый материал. И он должен быть сделан так, чтобы это было доступно всем, начиная от детского сада, и заканчивая домом престарелых. Некоторые коллективы матом поют, а это резко сужает места, где это можно продемонстрировать.

В Америке у тебя был записан совместный альбом с Жанной Агузаровой. Будет ли она привлечена к этому проекту?

— Ну, это почти пятнадцать лет с той поры прошло. Нынче конкретного разговора с Жанной не было. А так, этот проект открыт для всех. В слове «содержание» десять букв, и у меня в планах сделать десять треков. Многие присылают свои записи. Иногда приходят и приколы. Например, логотип переделали в слово «недержание» (смеется). А если серьезно, я надеюсь, что это, окажет какое-то позитивное влияние на жизнь. Опять же, это не протест. Я и здесь усложнил, потому что легко быть против чего-то.

Но в новых твоих песнях чувствуется некая форма протеста и критики существующего режима...

— Я могу быть против чего-то там. Мне, например, не нравятся взяточники, и я против них. Но дело в том, что получается, что я существую только из-за того, что они существуют, то есть я рефлексирую, и этим живу. Это так, в качестве примера. Еще в конституции написано, что у нас не может быть цензуры, а она есть.

А разве в Америке нет цензуры? Та же ситуация с Ираком...

— Ирак — это вообще катастрофа американская... Было такое, что там выбрали Буша, и сейчас, разгребая документы, у многих волосы встают дыбом от каких-то секретных декретов, от слежки и так далее. Людей просто вогнали в страх. Но там есть механизм, своего рода предохранительный клапан, что после двух избраний человек уже не сможет занимать политический пост. У нас же постоянно идут какие-то рокировки. В Америке «отцы основатели» создали систему, которая работает много лет. У нас такой системы нет.

Прожив почти двадцать лет за границей, тебе более заметен контраст между «совком» и тем, что сейчас происходит. В каком времени тебе комфортней жить?

— Сейчас конечно. Я вчера шутил на сцене, что есть свиной грипп, птичий. А еще, на мой взгляд, есть вирус «совка». Многие люди поражены здесь этим вирусом. И они об этом даже не подозревают. Я совершенно не понимаю, какой саундрек должен звучать под наш триколор. Когда звучит сталинский гимн — это выглядит совершенно дико. Причем многие даже не знают новых слов, и поют старый текст. Так же особенностью нашей страны является то, что у нас могут одновременно, на правительственном уровне, возложить цветы и партийному деятелю, и, скажем, Деникину, и какому-нибудь дессиденту.

А может это и не плохо, когда история уравновешивается? В Италии, например, до сих пор стоят памятники Муссолини...

— Дело в том, что Италия пережила это. Мы же в этом продолжаем вариться.

Тем не менее, факт того, что здесь, на фестивале «Пилорама 2009» мы находимся на месте бывшей политзоны, говорит уже о том, что процесс «переживания» таки идет в стране. Какие ощущения у тебя от здешних мест?

— Я вижу, что здесь создается некий поп-арт. На мой взгляд, лучше все оставить в первозданном виде. И, наверно, нужно возить в обязательном порядке школьников на общеобразовательные экскурсии. Причем это преподавать им с точки зрения преступления сталинизма. Чтобы это никогда не повторилось. Чтобы черным по белому однозначно было сказано, что сталинские дела — это преступление, а не «эффективный менеджмент». Я тут читал про фашизм, и знаешь, Геббельс был «душой компании», но это не повод оправдывать его деяния. Должна же история, в конце концов, чему-то научить. Когда-то...

Спасибо, Василий, за то что ты приехал в наш край. Если честно, я никогда и не надеялся увидеть в живую выступление группы «Центр». И был рад, узнав, что ты перебрался в Россию, и еще больше обрадовался, когда узнал, что ты едешь на здешний фестиваль.

— Спасибо ГУЛАГу. Здесь и встретились (смеется). У меня знакомый в Москве занимается малым бизнесом. Он спрашивает меня: — ты куда? Я говорю: — На фестиваль в Пермь. Он посмотрел на меня, и выдал: — Там такие «зо-о-оны»! (смеется)

Беседовал Александр Вассар